🎤В конце марта мы побывали внутри Московского рынка и взяли интервью у арт-директора Табриса Яруллина.

— Что здесь происходит?Да, вопрос простой - понятно, что реконструируется. Кто реконструирует это все дело, кто этим занимается?

— Теперь Московский рынок принадлежит Ginza Project - это такая компания с большим опытом в ресторанном бизнесе и с уникальным опытом перезагрузки рынков. Это хорошо мы видели на примере Даниловского рынка в Москве. Как раз эта компания. Теперь уже можно говорить мы - та компания, которая этим занималась.

— То есть компания московская?

— Правильнее сказать, что это питерская компания.

— Здесь кто этим занимается, кто входит в команду, кто непосредственно на земле занимается?

— Команда Московского рынка... Хочется сказать, как император: «Государство — это я» (смеётся). Конечно, я — всего лишь один из муравьёв в большой команде Московского рынка.

У нас есть исполнительный директор — Тарлан. Думаю, многие, кто будет смотреть видеоинтервью, узнают Лилю — она работала в дирекции парков и скверов. Она моя ближайшая коллега. Рядом с нами — Юля, наш PR-директор.

На самом деле, можно перечислять очень долго: у нас много людей — администраторы, которые ежедневно работают с предпринимателями (ведь рынок не закрывался), сотрудники службы безопасности, бухгалтерия, технический персонал. И так далее, и так далее. Команда действительно большая.

Но важно вот что: мы не из Москвы и не из Петербурга — мы все местные. Я, например, до этого запускал и работал в Национальной библиотеке.

С этим местом меня связывает многое. Лиля всегда шутит, что у всех детство прошло здесь — и это правда. Я жил на улице Восстания.

Интересный факт — из рубрики «интересные факты» (смеётся): я жил в здании гимназии. Моя мама была её основательницей. Нам дали там квартиру — потому что ездить каждый день с Беломорской, с Авиастроя было неудобно. Так мы и переехали — прямо в гимназию.

Оттуда мы и бегали сюда, на рынок. Это была первая мелочь, которую ты зарабатываешь — нося хлеб. Здесь мы покупали одежду, школьную форму, рюкзаки...

Сколько я себя помню, а мне 38 лет — всё это время здесь был вещевой рынок.

— И мы тем самым переходим к следующему вопросу. Нам известно, что в Московском рынке, кроме продуктов, продавались вещи- как одежда, так и хозяйственные товары. Что из этого останется в новом рынке?

— Всё это останется. Вообще, это приоритет — сохранить тех людей, которые здесь продавали: продукты, вещи, одежду. Некоторые упоминают в комментариях и «железяки», которые здесь продавались — они тоже остаются.

Вот лабаз, где мы находимся, — он будет полностью продуктовым: мясо, рыба, сухофрукты, фрукты, овощи, зелень, молочные продукты, сыры — всё это разместится здесь. Особенно часто вспоминают про рыбу. Даже моя мама сказала: «Я узнала Настю, которая продавала нам рыбу больше 20 лет назад».

А вещевой рынок расположится снаружи — в удобных павильончиках. Там будет всё для дома и одежды.

Так же, как и в лабазе, мы хотим разнообразить рынок за счёт новых участников. Например, сейчас здесь нет охлаждённой морской рыбы — а хорошо бы, чтобы она была. Мы планируем пригласить новых продавцов, которые встанут рядом со «старожилами».

И на улице, в тех же павильонах, мы ищем тех, кто будет продавать одежду, а также предоставлять услуги — например, мастеров, которые делают ключи или ремонтируют велосипеды. Очень хочется, чтобы было настоящее разнообразие.

Прямо сейчас в нашем Telegram-канале можно оставить комментарий и порекомендовать кого-то. Мы делаем это не для галочки — каждый комментарий мы обрабатываем и рассматриваем. Было бы круто, если бы подписчики тоже порекомендовали тех, кто, по их мнению, может быть полезен рынку.

Я сам уже оставил свою рекомендацию. Хочется показать, насколько разными могут быть участники. Мы с семьёй часто бываем на «блошке» на Тинчурина, а моя супруга — практически каждую неделю.

Я, например, подписан на Telegram-канал одного парня, который делает интерьерные steampunk-лампы из всяких шестерёнок и деталек. Это вещи, которые пригодятся в доме или просто подойдут как интересный сувенир.

Если подписчики знают таких мастеров — пожалуйста, присоединяйтесь!

— Нам рассказывали, что здесь планируется проводится много всяких мероприятий, интересных. Какого рода мероприятия планируются, и не превратится ли это место в какой-то хипстерский островок или дорогой торговый центр?

— Начну с конца. Вообще  это первое, что нам постоянно говорили, когда, например, когда я сюда пришёл работать, что это ни в коем случае не должно быть торговым центром, это в первую очередь рынок. Чем отличается? Вот можно взглянуть на 1й этаж, тут много торговцев, тут можно будет торговаться. Вы пробовали торговаться в торговом центре?

— Да

— Получалось?

— Реже, чем на рынке.

— А здесь, пожалуйста. Мы даже пиктограмму нарисовали — вот на двери — что, пожалуйста, можно здесь с собачками. Понятно, что нельзя курить, но и точно нужно торговаться. Здесь можно будет торговаться.

Тут можно получить продукты — классные, свежие, без всяких посредников. И это ещё и место, где все вокруг, в том числе предприниматели, люди, которые сюда пришли, взаимодействуют между друг другом.

То есть здесь нет такого — вы не увидите здесь такого — что один магазин отдельно стоит. Вот его место, вот его вывеска.

Все здесь в открытую. Все рядом.

Что такое хипстерский островок?

— Этогде модненько, где фотографироваться, а по бизнесу всё очень сложно - через год закрыть могут.

— Интересное представление, но я не разделяю. Модненько — точно будет, красиво — точно будет, но мы это совместим с доступностью и народностью. Наверное, можно вот так сказать.

То есть в чём это проявляется, чтобы это не были просто слова? Например, позади меня работают двое мужчин — они сейчас привезли материалы, чтобы строить тандыр. Если бы это было дорогое, модненькое место — мы бы пригласили кого-то, условно, Пашмира. Была бы лепёшка от Пашмира за 400 рублей.

А здесь, позади меня, работают мужчины, которых мы искали — перепробовали больше 20 лепёшек точно. Оказалось, что у нас в Казани очень мало кто делает классные, трушные, настоящие лепёшки. Не знаю, насколько это важно, но я сам раньше не обращал на это внимания. Просто думал, что так должно быть.

В лепёшку добавляют очень много масла, украшательств, чтобы она дольше хранилась, меньше портилась. А ведь настоящая лепёшка — она должна быть такой: ты её купил, из печки вышла, и ты не выдержал — слава Богу, что две купил, одну съем по дороге. Она должна быть именно такой.

Можно отдельный документальный фильм снимать — как мы их нашли. Это три брата. Один из них вообще первый, кто в Казань привёз лепёшку и начал продавать её здесь. А его брат, он там работает — мы его пригласили сюда. У него будет своя точка. Не могу сейчас с точностью до копейки сказать, но у него будет лепёшка за 40 рублей.

И так я могу рассказать про каждый отдел: какая рыба, кто мясо из Кайбицкого района привозит, кто сухофруктами торгует, кто вам самую большую скидку сделает.

Пусть люди приходят — у нас, Алла бирсә, будут здесь гиды. И я сам здесь буду, всем подскажу, где доступно и классно покушать и попробовать.

— Кстати, кому это будет интересно, на кого вы ориентируетесь, кого вы здесь ждёте?

— Мы ждём на самом деле всех. С кого начать бы? Например, дети. Дети на рынке — это вообще редкость сейчас, к сожалению. Рынки превратились в не особо безопасное пространство. И вот, буквально перед вами, 30–40 детей попросили меня показать им рынок — что с ним происходит с архитектурной точки зрения. Видимо, с таким уклоном они собрали лагерь, и пару групп пришли. Я их попросил:
— Слушайте, поднимите руку, кто из вас ходит на рынок с родителями?

И там буквально один скромненький мальчишка, пару мальчишек подняли руки — сказали, мы были один раз в Агропарке. Всё равно не воспринимается рынок как место, куда ты можешь всей семьёй прийти. А мы хотим именно такой рынок, где для каждого найдётся что-то — не обязательно купить, а посмотреть, послушать, узнать что-то новое.

Поэтому на улице делаем, например, прямо передо мной — большая общественная зона, где можно будет зайти в общественный огород. Вместе поучиться: как сажать, как ухаживать за саженцами — например, с детьми. Рядом, там же, игровая площадка. Всех секретов не раскрываю — тоже готовим что-то особенное. Заходите.

Вы вместе с семьёй можете поесть. Вот у меня двое детей, мы тоже очень тяжело выбираем еду, которая понравится всем. А здесь — куча разнообразия. Каждому взяли что-то, что ему нравится, сели за общий стол. А потом спустились, с детьми вместе купили продукты — прямо здесь.

Мы стоим на центральной площади лабаза — он такой общественный. Здесь есть места, где можно посидеть, можно в амфитеатре сесть и послушать лекцию. Прямо здесь играют музыканты. Вместе с ними всё это можно послушать, посмотреть, узнать что-то новое — и пойти домой.

Думаю, так проще объяснить, не буду перегружать маркетинговыми стратегиями: какая аудитория, что для кого. Конечно, мы ждём и подростков. Я знаю по работе в библиотеке, что это очень сложная категория, с которой нужно работать. Они тоже здесь найдут своё.

Конечно, мы ждём взрослых. Мы ждём пожилых. Мы ждём соседей, которые уже привыкли сюда ходить годами. И вот чтобы не обрывалась эта связь, именно поэтому мы не закрывали рынок полностью — в уличной части продолжалась торговля. Да, нам было сложно. Предпринимателям было сложно. Людям было сложно переориентироваться, когда с одного места мы предпринимателя переносили на другое.

Но это было супернеобходимо, чтобы вот эти связи — между соседями или теми, кто привыкли ходить на рынок — сохранялись. Чтобы они приходили сюда в выходные, например, и находили своего продавца. Точно так же, может быть, даже в первую очередь, мы их ждём — но уже в таком вот обновлённом лабазе. Чтобы они зашли сюда и такие:
— О, Кадыр там!
— О, Настя тут!